News

Волонтеры в больнице: опыт и советы от координатора волонтерской группы. Часть 1

О волонтерах в больнице, об организации волонтерской деятельности — Алексей Бородкин – волонтер и координатор волонтерской группы в детском отделении НИИ нейрохирургии им. Бурденко. По профессии – специалист по проектированию в IT. 

Волонтеры в НИИ Бурденко


(часть 2 см. тут)

Моя история

До моего прихода в «Даниловцы» больничная тема была для меня не нова. Дело в том, что я окончил медицинский институт по специальности «врач-кибернетик». С одной стороны, это было обучение по всей мыслимой медицине: от анатомии с физиологией до паталогической анатомии и педиатрии, с другой стороны – обучение было нацелено на массу точных дисциплин: математика, физика, химия, кибернетика, системный анализ. Словом, опыт уже был.

Тем не менее, больничная тема развернулась совершенно с другой стороны, когда я стал волонтером в НИИ Нейрохирургии им. Бурденко. По многим причинам — прежде всего, потому, что я был здесь не в роли медперсонала, а в роли третьей стороны, совершенно неформатной для больницы

К детям меня привела совсем не медицина — Господь позвал, по-другому я даже и сказать не могу. В тот момент в моей жизни произошло много событий — и чудесных, и страшных, — которые заставили задуматься об истинных ценностях. Я записался на ПИК, то есть Православный интернет-курс при Даниловом монастыре, окончил его. Выпускной проходил там же в Даниловом, где я и познакомился с Андреем Мещериновым и Настей Ярмош — сотрудниками «Даниловцев». В тот момент я уже задумывался о волонтерстве – хотелось после обучения на ПИК перейти от «теории» к делу.  И стоило мне только высказать эту мысль вслух – как сразу Андрей и Настя «взяли меня в оборот». Особенно их привлекло, что я — волонтер мужского пола. А это, как я потом понял – само по себе ценность!

Кстати, уже, будучи координатором волонтерской группы в больнице, я понял, насколько важно присутствие в группе мужчин.

Перед первым приходом в больницу на меня очень давило мое прошлое. Вот я представлял — приду я сейчас в больницу, да не просто в отделение, а в отделение нейрохирургии! Я же имел четкое представление о больницах из-за своего образования! Я ожидал увидеть перегоревшие лампы, слабое освещение, родителей, сидящих в коридоре с почерневшими от горя лицами, рыдающих и страдающих от своих диагнозов детей, мед персонал, всегда недовольный и эмоциональный, нервную уборщицу… И посреди всего этого я. В общем, шел туда как на войну!

В итоге все оказалось совсем иначе. Отсюда у меня первый совет начинающему волонтеру – присмирить свою фантазию до первого посещения!

Дети в больнице

Очутившись непосредственно в больнице, я оказался в растерянности. Реальность была никак не совпадала с моими ожиданиями: помещение чистое, светлое, просторное; все спокойно; доброжелательные родители; мед. персонал НИИ им Бурденко – это вообще отдельная тема! Прекраснейшие люди!

Но больше всего меня поразили дети. Казалось, что они сильно отличаются от взрослых людей с онкологическими заболеваниями.  Взрослые люди часто замкнуты, во время болезни ведут ограниченный образ жизни, у них много тревоги — от меня, мол, теперь уйдет жена, меня уволят с работы и что-то подобное. Когда же к таким взрослым приходит человек, готовый поделиться с ними позитивом, они выплескивают на него все то, что их переполняет – а переполняет их негатив.

В детях же, как я увидел, подобный негатив отсутствует. Негатив у них как бы «оправданный», к примеру, от того, что ребенку физически сейчас больно, и он просто не может сдержать эту боль, но при этом не «перекидывает» все плохое на тебя! В худшем случае, что может быть при контакте с таким ребенком – отсутствие реакции в ответ на твои действия. Просто ничего. Повторюсь, это самый худший исход общения с ребенком.

Для детей волонтеры — не громоотводы. Визит волонтеров – отдушина в больнице, нормальная детская жизнь на несколько часов. Когда ты – «громоотвод», человек сливает на тебя абсолютно весь негатив; когда ты – «отдушина», это значит, что для детей мы приходим, как «посланник» из внешнего, «нормального» мира, которому ребенок может и хочет рассказать все, что есть на душе. Волонтер – это человек не из родных или мед персонала. Он — третье лицо, в чем-то друг.

Уже в первый свой визит я прочувствовал всю значимость такой роли.

Общение с ними – это еще и поучительно: им не свойственно уныние, они воспринимают мир предельно чисто. Все эти годы для меня очень актуальны слова: «Будьте как дети!» Это означает, быть детьми не по разуму, а по чистоте помыслов, и это выражение как нельзя лучше описывает процесс общения с детьми.

Вспоминаю случай. Девочка из Краснодара. 9 лет, через полгода должно исполниться 10. С 6-ти лет в больницах. Раковое заболевание. На одной из встреч, мы сидели и во что-то играли. Во время игры девочка сказала мне, что ее заветным желанием было — прожить эти полгода и встретить свой 10-ти летний юбилей. В такие моменты ты понимаешь, что все твои невзгоды и проблемы не стоят ни в каком сравнении с тем, что говорит эта девочка.

Еще открытием было то, что при общении с детьми, ты не только отдаешь свои эмоции и энергию, но и многое от них получаешь. Бывало, идешь после работы, по ощущениям, крайне уставший, измотанный, думаешь: «И что же я в таком состоянии могу дать детям?» И все равно приходишь. Занимаешься с ними, играешь, разговариваешь, и уходишь оттуда с ощущением появившихся крыльев!

Таким образом, происходит обмен, двухсторонний контакт.  Обмен эмоциями, информацией, какой-то энергетикой, что ли. Ты не просто приходишь туда, отдав все эмоции и вообще всего себя, чувствуя «выжатым как тряпочка», а ты, наоборот, обмениваешься. Это было еще одним открытием для меня при посещении детской больницы.

Дети, родители и волонтеры

Отношения детей и родителей бывают сложные. Бывают даже очень сложные. Я много думал о том, где тут место волонтера, что мы можем. Для меня многое прояснил один из тренингов подготовленный для нашей волонтерской группы специалистами по сопровождению волонтеров в Даниловцах. После двухчасовой работы нами был сделан очень любопытный вывод – не надо пытаться рассматривать и тем более оценивать ребенка и родителя по отдельности, их отношения —  это нечто целое, это двухсторонняя работа, проделанная ребенком и родителем, это единая система. При этом ребенок может жаловаться на то, что ему некомфортно с родителем, и что родитель давит, но они все равно привыкли друг к другу, они знают друг друга, они родные друг другу. Если в этот дуэт вторгнуться, то ты сделаешь неприятно и родителю, и ребенку.

Бывали сложные моменты. Например, сидим вместе с ребенком, рисуем. Ребенок тянется к краскам. Родитель одергивает его и говорит, что не стоит рисовать, ибо по мнению взрослого ребенок не умеет. Ты тактично сглаживаешь слегка напряженную обстановку в этот момент, поясняя, что у ребенка есть желание, и что, вероятно, если родитель не против, малышу стоит попробовать. В итоге, у ребенка отлично получается рисовать!

За все эти годы я так и не разобрался до конца, почему родители инициируют такие ситуации. Вероятно, что в такие-то моменты им просто стыдно за то, что их ребенок что-то делает, как им кажется плохо. Конечно, в больнице, родитель напряжен эмоционально очень сильно и поэтому не всегда может оценивать что-то объективно и позитивно. Например, мама девочки, которая училась 5 лет в художественной школе, перенесла операцию, после которой стала плохо рисовать, стыдилась того, что ее дочь путает цвета. В такие моменты важно смягчит и выровнять ситуацию, не нарушая права каждого из участников.

Важные истории

Меня сильно поддерживали истории, которые происходили неожиданно, и навсегда становились частью моей жизни. Становились буквально «символами»! Часто это были истории из разряда «между жизнью и смертью». Взять хотя бы историю о мальчике Тагире, который после тяжелой операции ожил на моих глазах! Или история о том, как родитель ребенка, находящегося в ужасном состоянии, а потом перенесшего все испытания и пошедшего на поправку, в точности испытывал то же самое. Это удивительно. Ты проживаешь с ними маленькие жизни, проходя через все эти испытания.

Мне повезло, я не был свидетелем откровенно печальных историй. Но до меня доходили рассказы от других волонтеров, что они занимались с детьми продолжительное время, а однажды, кто-то из детей не пришел. В такие моменты неловко спросить у медперсонала и у родителей (в особенности), что же стало с ребенком: то ли он выписался, то ли… Если бы такое происходило со мной, то мне, скорей, помог бы мой опыт обучения в мед институте. Я понимаю, что болезнь может привести к разному исходу.

Кстати, в этом преимущество волонтёрства – ты не находишься в теме диагнозов и прогнозов. Мы просто с детьми. Мы общаемся с ребенком здесь и сейчас, невзирая ни на что. Независимо от того, увидим мы его завтра или нет. Мы также не даем обещание вернуться в следующий понедельник или среду. У нас есть 2,5 часа, которые мы тратим только на общение.

О близких контактах с подопечными

На протяжении 3-х месяцев в НИИ им. Бурденко периодически поступала и выписывалась девочка с приступами эпилепсии. Врачи никак не моги правильно поставить диагноз. Девочку парализовало и с каждым днем ей становилось все хуже. В конце концов, установили диагноз и направили на лечение. Все время лечения и реабилитации мы оставались на связи с ее семьей, и это общение вышло за рамки наших регулярных посещений.

Вопрос о том, можно ли вообще заводить близкие контакты с родственниками больных — очень сложный и всегда индивидуальный.

Для меня лично нет одного общего правила, с кем можно заводить контакты, с кем – нет. Однако, когда речь идет о волонтерах, то уверенно могу сказать, что лучше тесные отношения с родителем и ребенком устанавливать с разрешения координатора группы. Бывает так, что и ребенок, и родитель начинают пользоваться волонтером крайне часто, порой даже используя его в своих целях. Дело в том, что если волонтер дает родителю свои контакты, то общение происходит и вне рамок времени волонтерства. Общение поглощает все больше и больше времени. И если вдруг по какой-то причине волонтер не поддерживает контакт дальше, это может закончиться обидой родителя. Причем, если родитель вдруг решит прервать общение – это нормально, а вот если волонтер прерывает – это не будет расценено хорошо.

Хотя случаи, конечно, бывают разные. Однажды общались с очень интересной семьей из какой-то далекой области на Урале. Этой семье нужен был логопед, который смог бы заниматься с ребенком дистанционно. У себя в регионе найти такого логопеда они не смогли. Я вызвался им помочь. Собрал максимальное количество контактов, и передал их этой семье. Ситуацию решили. Однако, на это потребовалось немало времени и сил. Конечно, поддерживать такие отношения с каждой семьей невозможно. Я бы просто «выгорел». Во всех этих ситуациях нужно дозировать внимание, чтобы не растерять себя.

Для меня тесные отношения с подопечными и их родными — единичные случаи. Раз пять за всю мою историю. У волонтеров-девушек такие ситуации происходят чаще. Они чаще обмениваются контактами, поддерживают связь с семьями. С такими контактами нужно быть предельно аккуратными еще и потому, что они происходят вне зоны видимости координатора, вне времени нахождения в больнице, вне времени, отведенного на волонтерство. Если что-то пойдет не не так, вряд ли волонтер будет делиться этим с координатором, поскольку это происходит вне больницы. Потом получается негатив, «выгорание» и, как следствие, демотивация. Это влияет на повседневную жизнь волонтера. Координатор при этом может вообще не знать, что произошло. Это касается не только контактов, но и каких-либо активностей, происходящих вне больницы.

Андрей Мещеринов, например, устанавливал строгое правило, касающееся волонтерской помощи семьям: любая помощь оказывается только с разрешения координатора. В это заложен правильный смысл. Это помогает избежать ситуаций – не очень хороших, как правило, тех, которые происходят вне зоны видимости координатора, и избежать выгорания волонтера. Это касается таких случаев как, например, помочь довезти вещи до поезда. Сегодня ты в свое нерабочее время решаешь помочь семье ребенка отнести вещи на вокзал, завтра об этом узнают другие семьи, после завтра – если ты откажешь в подобной услуге другим, могут возникнуть недопонимания и обиды.

Неправильно смешивать время, отведенное на волонтерство, со своей личной жизнью, работой, прочими семейными делами. Соблюдение дистанции – это очень важный момент в профилактике выгорания волонтера. Важно понимать пределы. Когда ты в больнице – занимайся тем, чем ты можешь быть полезен там. Вне больницы же не нужно взваливать на себя нерешенные вопросы, касающиеся детей и их семей. Этим лучше заниматься в редчайших случаях.

Особенность выгорания в том, что большинство из нас не могут распознать его в момент накопления. И лишь тогда, когда оно  достигает крайней степени, становится очевидным, мы понимаем, что это оно. Очень важно соизмерять свои силы, четко понимать, что ты можешь делать, а что – нет. Важно плавно входить в волонтерство и плавно выходить. Для начала нужно определить точное место для волонтерства, чтобы не было такого: ты и в НИИ им. Бурденко, и в интернате, и в «Добрые Руки», и бездомным помогаешь. Я, например, когда стал координатором в своей группе, запрещал волонтерам приезжать в больницу чаще одного раза в неделю на протяжении первых 3-4 недель.

О навыках волонтера

Я думаю, что наличие навыков общения с детьми играет большую роль. Это, конечно, не значит, что не надо идти в волонтеры, если такие навыки отсутствуют. Но, например, очень востребованы навыки управления детским коллективом. Дети все крайне разные: с разными заболеваниями, из разных семей с различными социальными статусами. Волонтеры также разные: с разным опытом, разных возрастов и т.д. За свою практику я заметил, что волонтеры из многодетных семей легко и умеючи справляются с организацией детского коллектива. Им требуется в разы меньше времени для того, чтобы организовать группу и дружно заняться каким либо общим делом.

Очень важны навыки общения с детьми. Один из важнейших секретов – общаться с ребенком как с взрослым. Парадоксально, как быстро ребенок начинает отвечать тебе тем же. Безусловно, ты при этом делаешь скидку на то, что это ребенок, причем, больной ребенок; но это работает: ребенок слушает тебя, говорит с тобой, воспринимает всерьез.  Совет вряд ли подходит для родителей этих детей, потому как им все равно нужно выдерживать свою «родительскую роль». А вот с волонтерами это работает идеально.

Здорово, конечно, если волонтер знает рукоделие или может рисовать, например, и умеет обучить этому ребенка. Однако, отсутствие такого навыка не критично. Знаю по своему опыту. Когда я впервые лепил зайца из пластилина вместе с детьми, оказавшись в НИИ им. Бурденко, заяц оказался ужасен. Он был просто отвратителен. Дети смеялись, да и я тоже. Зато они надолго запомнили, кто из волонтеров его сотворил. Еще и другим показывали и меня и зайца! Все просто: дети не оценивают эстетичность и правильность твоих поделок. Им важны те старания, которые ты вложил, а не художественные навыки, поэтому, рукодельные навыки в случае их наличия – замечательны, однако, их отсутствие не мешает успешному общению с детьми. Более того, такие навыки рукоделия можно приобрести.

Подход к общению с детьми отличается в зависимости от больницы. В НИИ им Бурденко умение наладить индивидуальный контакт с ребенком куда важнее, чем умение вести групповые занятия. Хочу заметить, что важно именно умение наладить контакт с ребенком! Оно отличается от умения наладить контакт с взрослым.

К примеру, кандидаты в волонтеры, которые на собеседовании проявляли себя закрыто по отношению ко мне, в общении с детьми теа-а-тет показали себя совершенно по-другому. Им не стоило никакого труда быстро и качественно организовать индивидуальное общение с ребенком – у всех свои особенности общения.

Я заметил, что когда я научился выстраивать правильный контакт с ребенком, мне стало легче общаться и с взрослыми людьми. Волонтерство оказалось путем развития меня же самого.

Резюмируя тему наличия или отсутствия разных навыков, хочу отметить, что оно не критично. Даже человек, не имеющий никаких раскрытых талантов, может приобрести навыки. Главное – правильная, позитивная мотивация.

Советы начинающим

Первое: не паниковать. В волонтерстве нет ничего такого, что «вытягивает из тебя жилы». Волонтерство – это свободная воля.

Второе: быть честным перед самим собой, понять, зачем тебе волонтерство.  Это бывает сложно сделать, но это очень важно! Важно именно проговорить, четко выразить идею.

Третий совет: не бояться детей, общаться с ними как с взрослыми.

Четвертый – не забывать про зону ответственности и временные границы.

Пятый – интенсивно общаться с координатором волонтерской группы: рассказывать про свои страхи, про наблюдения, про сомнения. Страхи, как правило, у всех одинаковые. Проговаривая страхи, новичку легче вливаться в процесс.

часть 2 см. тут

 

Текст подготовили Надежда Лаврова и Юрий Белановский


 



Пожертвовать
Банковской картой

Пожертвовать

Через Яндекс.Деньги

временно не доступен

Регулярные пожертвования
Банковским переводом
Через СМС
Через QIWI


Share it on

УЧИМ ДЕЛАТЬ ДОБРО ОТВЕТСТВЕННО И ВСЕРЬЕЗ